Последние годы

Когда ему было уже под шестьдесят, Банкэй стал проводить большие медитативные собрания (затворы) с тем, чтобы сделать своё учение дзэн ещё более доступным для великого множества людей, приходивших к нему за наставлениями. Во время этих затворов он проповедовал о Нерождённом и отвечал на задававшиеся ему вопросы, указывая всем собравшимся на путь разрешения их проблем и сомнений. Подобные затворы, продолжительностью по девяносто дней, он проводил, как правило, дважды в год, летом и зимой, вплоть до своей смерти в 1693 году. Число участников некоторых затворов было ограничено кругом его личных учеников, которых у него было несколько сотен человек, но большинство затворов были открыты для всех желающих и посещались большими толпами монахов и мирян вне зависимости от их сословной принадлежности и общественного положения.

Среди бесчисленного множества людей, окружавших в то время Банкэя, была Дэн Сутэдзё, поэтесса, стихотворения которой пользовались большой популярностью у её современников. Буддийской монахиней Дэн стала уже на склоне лет, после смерти своего мужа. Банкэй дал Дэн её монашеское имя — Тэйкан. Она вела дневниковые записи, охватывающие последние десять лет жизни своего учителя. Вот фрагмент из ее записей:

Я не ожидала того, что на этот затвор прибудет так много людей, поскольку его проведение было запланировано только в начале девятого месяца, то есть всего за четыре-пять недель до его начала. Однако известие об этом распространилось по всей стране: они пришли с далёкого северного острова Хоккайдо, с западных пределов острова Кюсю и из всех провинций острова Хондо. Это известие дошло даже до отдалённых островов Рюкю.
На затворе присутствовали многие важные наставники школ Риндзай и Сото-дзэн, равно как и монахи и монахини всех других буддийских школ, и набралось их несколько тысяч. Все они собирались вокруг возвышения, на котором восседал Банкэй, внимательно слушали его слова и со всей серьёзностью посвящали себя осуществлению Пути. Кроме этого, множество мирян и мирянок заполнили западный зал дзэндо и главный зал дзэндо. Чтобы обеспечить кров для вновь прибывающих паломников, каждый день возводились новые временные залы. Улицы Абоси заполнились духовными людьми со всех концов страны. Этот маленький посёлок на берегу Внутреннего моря вдруг превратился в столицу, центр всего сущего, и все его жители преисполнились радости от осознания важности этого события. Все присутствующие были счастливы оттого, что они оказались в Рюмондзи и смогли услышать, как проповедует Мастер Банкэй.
Вот уже затвор подходил к концу, но никто не торопился с отбытием, а когда пришёл новый год, развернулось незабываемое зрелище: тысячи и тысячи мужчин и женщин столпились вокруг Банкэя, чтобы попрощаться с ним и поблагодарить его. Невозможно выразить словами или описать кистью ту грусть, что витала в воздухе оттого, что им приходится покидать его, и ту великую радость, что они испытывали оттого, что приняли участие в этом совершенно непревзойдённом буддийском собрании. На многих лицах блестели слёзы глубокой и искренней благодарности.
Я не могу выразить всю ту радость, что я испытываю в своём сердце оттого, что моя карма оказалась настолько благоприятной, что я родилась в то время, когда смогла повстречать Мастера Банкэя, столь подобного самому Будде Шакьямуни.

По завершении затвора в 1693 году Банкэй остался на несколько месяцев в Гёкурюдзи, а затем отправился в Эдо, совершив по пути несколько остановок, с тем чтобы исполнить обращённые к нему просьбы произнести проповедь. В пятом месяце он уехал из Эдо и направился в Рюмондзи, намереваясь, как обычно, совершить по пути несколько остановок для произнесения проповедей. В городе Хамамацу мастер занемог и решил поспешить домой. Паланкин Банкэя внесли в ворота храма Рюмондзи на десятый день шестого месяца, а на следующее утро Банкэй сказал одному из своих помощников, что умрёт через два месяца, но, дабы не вызвать всеобщей тревоги, он запретил ему говорить об этом кому-либо.

Среди тех, кто ожидал возвращения мастера в Рюмондзи, была и Тэйкан. Фрагмент ее записей:

Закончив проповедь, он ушёл в свою комнату и отдыхал там в одиночестве. Он никого не принимал. Лето в этом году выдалось очень жарким, жара не спала даже к девятому месяцу, и поэтому, как только стало чуть-чуть прохладнее, я начала надеяться, что он будет поправляться. Но на третий день девятого месяца меня известили о том, что он скончался. Я готовилась к худшему, но теперь, когда это уже произошло, я не могла сдержать слёз. Я поспешила в Рюмондзи и спросила настоятеля Сэкимона, можно ли мне в последний раз проститься с мастером. "Конечно", - ответил он, и меня провели в ту комнату, где находилось тело. Я думала, что, увидев его, я преисполнюсь скорби, но, к моему удивлению, мое сознание было абсолютно свободно от подобных эмоций. Слёзы мои остановились. Когда я внимательно посмотрела на его доброе и исполненное сострадания лицо, мне показалась, что он ещё жив и просто спит.

За несколько месяцев до своей смерти Банкэй перестал принимать пищу и отвергал все предлагавшиеся ему лекарства, но с удовольствием проводил время в беседах со своими учениками. В день своей смерти он передал им свои последние наставления и, увидев, что некоторые из них погрустнели, сказал: "Как это вы хотите увидеть меня, глядя на меня из мира рождений-и-смертей?"

Кто-то спросил его, не собирается ли он сочинить предсмертное стихотворение, традиционное для школы дзэн, на что он ответил: «Я прожил семьдесят два года. Сорок пять из них я распространял учение. То, что в течение этого времени я говорил вам и всем прочим людям, всё это и есть моё предсмертное стихотворение. И сейчас, перед тем как я умру, я не стану сочинять ещё одно только потому, что так поступают все остальные".

Ко времени смерти Банкэя его личными учениками были более четырёхсот монахов и двести семьдесят монахинь. Кроме них, его учениками считались также более пяти тысяч мирян и мирянок, принявших от него обеты и получавших его наставления. В число учеников Банкэя входили люди со всей страны, среди них были даймё и прочие люди высокого положения и происхождения, равно как и множество учеников из крестьян. В 1740 году, через сорок семь лет после смерти Банкэя, император Сакурамати пожаловал ему посмертный титул Дайхо Сёгэн ("Истинное Око Великой Дхармы") Кокуси ("Наставник Страны").

Использованная литература


  Наши сайты:

• Сахаджа Йога. Самопознание
• Шри Матаджи - основатель Сахаджа Йоги
• Газета "Лотос"
• Медитация и здоровье

• Ислам и Сахаджа Йога
• Форум Сахаджа Йоги
• Притчи и афоризмы
• Библиотека духовной литературы