0%
 

Махабхарата. Отрывки

 

Книга 3. Глава 2

Когда нечестивые сыны Дхритараштры с советниками своими плутовски обыграли в кости и прогневили их, Партхи покинули Хастинапур, и направились на север в леса. Но тут предстали перед ними и горожане, и брахманы, которые просились пойти с ними. Старший брат, царь Юдхиштхира, отговорил горожан, но брахманы настаивали на своем. Юдхиштхира не мог им этого позволить, так как боялся за их жизнь в лесу, полной напастей и лишений. Он был в отчаянии. Тогда дваждырожденный, мудрец по имени Шаунака, искушенный в санкхье и йоге, возлюбивший созерцание Атмана, стал успокаивать его с такими напутствиями:

- Невежда изо дня в день находит сотни поводов для страха, тысячи - для печали; но не таков человек просвещенный. Люди, подобно тебе одаренные разумом, избегают причастности деяниям, замутняющим знание, запятнанным многими сквернами, губительным для благополучия.

Знание, достижимое изучением шрути и смрити, изгоняющее все неблагое, зовется восьмичастным; ты обладаешь этим знанием, о царь! Такого, как ты, ни иссякание богатств, ни трудности, ни бедствия близких, ни страдания души и тела не в силах лишить бодрости духа. Послушай, я возвещу тебе шлоки, дарующие крепость духа, как они были некогда поведаны великосущным Джанакой: "Этот мир терзаем страданиями, проникающими плоть и сознание; услышь, какое есть средство исцелить их, оба вместе и каждое в отдельности. Страдание плоти порождается четырьмя причинами: болезнью, прикосновением к вредному, утомлением, отлучением от желанного. Для врачевания болезней и плоти и сознания средства используются двоякие: с одной стороны - срочное применение целебных средств, с другой - правильное размышление.

Так вот, если лекарь мудр, то он прежде всего стремится приятными беседами, дарующими больному блаженство, уврачевать болезнь сознания. Ведь от болезни сознания все тело воспаляется; так раскаленный шар, брошенный в сосуд, нагревает воду. Но как вода тушит пламя, так истинная мудрость врачует болезнь сознания; когда же сознание исцелено, приходит облегчение и телу.

Корень болезней сознания надлежит усматривать в привязанности. Движимая привязанностью, привязывается душа к объектам и познает страдание. Корень страданий в привязанности, причина страхов в привязанности; привязанность несет людям и радостное возбуждение, и скорбь, и изнурение от тяжких трудов. Привязанностью порождаются страсть к насыщению органов чувств и страсть к внешним объектам; из этих двух, говорят, первая пагубнее. Как пламя, проникнув в дупло, сожжет без остатка все дерево с корнем его, так и скверна страсти, пусть даже самая малая, человека, стремившегося к дхарме, влечет к погибели.

Чтобы стать отрешенным, мало разлучиться с объектом привязанности; подлинно отрешился от близости с ним тот, кто зрит все ее скверны, кому чужды мстительность и жажда обладания. Посему привязанность к друзьям, приверженцам, к нажитым богатствам, телесную по своей природе, должно устранять с помощью знания. Как не удержится капля воды на лотосовом листе, так не коснется привязанность лучших из людей, сведущих в шастрах, духовно совершенных, исполненных знания. Того, в ком проснулась страсть, одолевает вожделение; в нем пробуждается желание, потом рождается страстная жажда.

Эта ужасная, наигрешнейшая жажда порождает в людях непрестанную суетность, вовлекает их в грех, побуждает ко множеству беззаконий. Счастливы те, кто избавился от этой жажды, от коей вовек не избавятся люди дурные, жажды, не иссякающей с иссяканием сил, пожизненного недуга. Ни начала, ни конца нет у этой жажды, укоренившейся в человеческой плоти; она пожирает живые существа, как огонь, не из чрева рожденный.

Как дрова уничтожаются огнем, ими же вскормленным, так и люди, духовно несовершенные, гибнут от врожденной своей жадности. Как страшится смерти всякий, кто наделен жизнью, так и обладатель богатства пребывает в постоянном страхе перед водой, огнем, ворами, царем и своими же родственниками. Оставь мясо на воздухе - его склюют птицы, на земле - пожрут звери, в воде - рыбы; так же все готовы пожрать и человека, владеющего богатством. Для тех, кто им владеет, богатство оборачивается злом. Никогда не познать благополучия тому, кто ищет обрести его через обогащение. Стоит только человеку завладеть богатством, как возрастают в сознании его всяческие заблуждения. Мудрецы знают, какие грозят смертным беды, проистекающие от богатства: это духовное убожество, гордыня, самообольщение, суетность и страх.

Добывая богатство, страдаем, оберегая его, страдаем, убывает оно - страдаем, теряем - страдаем, тратим - страдаем; подчас и убивают люди друг друга из-за богатства. Тяжело расставаться с богатствами, но и тщательно сберегаемые не приносят они счастья; им всегда сопутствует страдание, поэтому, если утратишь богатство, не стоит печалиться. Глупцы находятся в своей неудовлетворенности; удовлетворенности достигают мудрые.

Жажда не имеет предела. А в удовлетворенности заключено наивысшее блаженство. Потому мудрые почитают удовлетворенность лучшим из сокровищ этого мира. Не вечна наша телесная оболочка, не вечна юность и сама жизнь, не вечно нажитое богатство, не вечна власть, не вечен союз любящих, и потому да не соблазнится мудрец ничем из этого! Когда приходится расстаться с накопленным, кто в силах перенесть вызванные этим страдания? А ведь не было еще такого человека, который, храня приобретенное, избег бы всяческих тревог. Посему праведники возносят хвалы тому, кто равнодушен к мирским благам. Лучше ведь вовсе не мараться грязью, чем после отмываться от нее".

Воистину, не подобает тебе желать мирских благ, о Юдхиштхира! Если считаешь долгом своим поступать в согласии с дхармой, то избавься вполне от вожделения!

Тогда Юдхиштхира спросил:

- Я жажду разбогатеть не для того, чтобы самому вкусить от обладания богатством. Я стремлюсь к этому с одной лишь целью – прокормить брахманов, отнюдь не из своекорыстия. Может ли человек, подобно мне несущий обязанности домохозяина, не питать и не блюсти тех, о брахман, кто сопутствует ему в скитаниях? Всем живым существам положено делиться друг с другом; потому всякий глава семьи обязан поддерживать даяниями тех, кто не ведет своего хозяйства. У благочестивых хозяев всегда должно найтись для гостя место в доме, вода для питья, трава на подстилку, и в-четвертых, ласковое слово. <...> Никто не смеет готовить пищу только для себя. <...> Самому питаться следует только вигхасой25 и амритой; вигхаса – это остатки от трапезы домашних; амрита – остатки от жертвоприношения. Говорят, что, если домохозяин в деятельности своей держится этих правил, тем самым он следует высочайшей дхарме. А каково твое мнение об этом, о брахман?

Шаунака ответил:

- О горе! Сколь превратно все в этом мире! От чего отвращает лик свой праведник, то для нечестивца - источник наслаждения. Подчас люди невежественные, движимые пагубной страстью, порабощенные чувственностью, питаются по обету вигхасой, надеясь в будущем рождении насытить свою утробу и детородный член! А бывает, что и мыслящий человек, если помрачено его сознание, совлекается обманчивыми органами чувств с истинного пути, как колесничий - непослушными, обезумевшими от волнения конями.

Когда шесть чувств встречаются с объектом, от них мгновенно рождается сознание, обусловленное начальным целостным образом. У того человека, чей разум влеком к объекту совокупности чувств, рождается страстная жажда, и он вовлекается в деятельность. И тогда, повинуясь желанию, подкрепляемому энергией целостного образа, пронзенный стрелами объектов, повергается он в огонь вожделения, как насекомое, летя на свет, падает в пламя.

Тогда чревоугодие и прочие утехи помрачают его разум; погрязнув в грешном заблуждении, принимаемом им за истинное блаженство, человек тот, о владыка народа, не сознает более себя. Так-то и ввергается он в сансару и, крутясь словно колесо, переходит под воздействием неведения, жажды и груза прошлых деяний из одного лона в другое, вновь и вновь возрождаясь в различных видах существ, от Брахмы до стебля травы, то на земле, то в воде, то в воздушном пространстве.

Таков удел глупцов; а теперь слушай об уделе разумных, приверженных дхарме и благочестию, ищущих блаженства на пути освобождения. Как гласит речение Вед: действуй, но отрешись от плодов деяния! Только тогда соблюдешь ты все эти дхармы бескорыстно, а не из себялюбия. Принесение жертв, учение, дарения, подвижничество, правдивость, всепрощение, смирение, нестяжательство - таков, говорят, восьмеричный путь дхармы. Первые его четыре ветви ведут путем предков; но только все предписанные действия надлежит совершать бескорыстно, а не из себялюбия. Остальные четыре ветви - это путь богов, по которому всегда шествуют праведники. Кто очистил свой дух, пусть идет восьмеричным путем.

Допуская только благие помыслы; обуздав должным образом чувства; ревностно исполняя обеты; угождая, как положено, наставникам; строго соблюдая правила питания; преуспевая, как подобает, в учении; отрешившись полностью от плодов деяний; навсегда пресекши деятельность мысли - только так должен жить тот, кто желает превозмочь сансару! Избавившись от страстей и злобы, боги обрели владычество над миром. Обладая йогическим всемогуществом, рудры, садхьи, адитьи, васу и двое Ашвинов поддерживают существование всего живого.

Так и ты, о Каунтея, утвердившись в полном бесстрастии, постарайся путем подвижничества обрести совершенство и дар чудотворства. Те совершенства, что передаются от отца с матерью, а также достигаются добрыми делами, уже обретены тобою; стремись же теперь добыть для себя и эту, в подвижничестве обретаемую способность, дабы прокормить брахманов! Кому эта способность дана, тот может совершить все, чего бы ни восхотел в милосердии своем; предайся же трудам подвижничества, и ты осуществишь свое желание!

Книга 3. Главы 174-178

Двенадцатый год скитались Пандавы по лесам. Бесстрашно бродя по огромному, похожему на Чайтраратху лесу, кишевшему вепрями, разными зверями и птицами, они прожили здесь целый год, занимаясь преимущественно охотой. Там, в горной пещере, Врикодара (Бхимасена) встретился с могучим, страшным, как сама Смерть, голодным змеем. Ужас и смятение объяли его душу. Там, в укрытии, Юдхиштхира, вернейший из блюстителей дхармы, спас Врикодару. Тот, чья мощь беспредельна, освободил своего брата, все тело которого обвил кольцами змей. Ниже следует описание этого действа.

Бхима, охотясь на пустынных равнинах, разил антилоп неотравленными стрелами и однажды увидел огромного, наводящего ужас змея, который заполз в горное ущелье, закрыв собой всю расселину. Его пятнистое, пестрое, отливающее сандалом тело, свитое в кольца, сияло лунным блеском и походило на гору. Глаза его горели, он то и дело касался жалом углов своей похожей на пещеру, сверкающей яркой медью пасти с четырьмя клыками, вселяя ужас во все живое, словно Яма, Несущий смерть. Его свистящее шипение звучало как угроза. Голодный змей-душитель внезапно бросился на Бхиму, настиг его и крепко обвил обе его руки. Благодаря особой силе, которой обладал удав, едва он прикоснулся к Бхимасене, в тот же миг рассудок Пандавы помутился. Против рук Бхимасены, сила которых равна мощи десяти тысяч слонов, никто устоять не в силах, но тут, схваченный змеем, могучий Бхима только тихо дрожал и не мог шевельнуться.

- Поведай мне милостиво, о змей, кто ты такой и что собираешься сделать со мною? Я – Бхимасена, сын Панду, младший брат Царя справедливости, силою равный десяти тысячам слонов. Как же ты одолел меня? Не раз я встречался с гривастыми львами, быками, тиграми и слонами и убивал их в борьбе. Ни данавы, ни пишачи, ни грозные ракшасы не могли противостоять силе моих рук! Что это - сила знания или данный тебе дар, что ты поборол меня, несмотря на все мои старания?

Плотно стиснув Пандаву, наделенного мощными руками, оставив свободными только его могучие руки, змей произнес такие слова:

- Это судьба, что за долгое время голода Боги послали тебя мне в пищу, о герой, славный мощью своих рук, ведь жизнь дорога имеющим тело. Но я непременно должен поведать тебе о том, как я стал змеем! Гнев мудрецов навлек на меня эту беду. Я жду, когда кончится срок проклятия. Ты, верно, слышал о мудреце-царе по имени Нахуша, сыне Аю, первом из первых основателей твоего рода. Так это я. Проклял меня Агастья за пренебрежение к брахманам, и вот что сталось со мной. Когда я стремительно падал с ложа Шакры – небесной колесницы, я воззвал к властелину Агастье, величайшему из отшельников: "Положи предел проклятию!" Могущественный мудрец, исполнившись сострадания ко мне, ответил: "Через некоторое время ты будешь свободен, о царь! Лишь умудренный опытом человек, который ответит тебе на твои вопросы, избавит тебя от проклятия. Любое существо, пусть оно даже сильнее и больше тебя, о царь, сразу же обессилеет, попав к тебе в плен". Так и живу я, великий грешник, в этом мрачном ущелье. Приняв облик змея, я жду своего часа, о лучезарный!

Бхимасена, наделенный мощными руками, ответил змею:

- Я не гневаюсь на тебя, о могучий змей, и себя не виню. Человек не властен ни над своим счастьем, ни над своей бедой: они приходят и уходят помимо его воли. Поэтому не стоит терзать душу отчаянием. Какой смертный может противостоять судьбе собственными усилиями? Судьбу я считаю всесильной, а попытки людей отвратить ее - тщетными.

Меж тем неспокойно стало на душе у сына Кунти Юдхиштхиры. Обдумывал он появившиеся тревожные знамения. К югу от обители жутко, дико завыл шакал, пугаясь зарева на горизонте. Солнце заслонил ужасный своим видом и криком однокрылый, одноглазый, одноногий, изрыгающий кровь перепел. Подул, вздымая песок, резкий горячий ветер, в правой стороне закричали звери и птицы. "Иди! Иди!" - звала позади черная ворона. У Юдхиштхиры мелко задрожала правая рука, дрогнуло сердце, дернулась левая нога и непроизвольно смежился левый глаз. Предчувствуя великую беду, мудрый Царь справедливости ушел вместе с Дхаумьей на поиски Бхимы. От самой обители отважный Юдхиштхира шел по его следам и видел на земле оставленные Бхимой знаки: путь преграждали деревья, сломленные вихрем бедер героя, когда тот, быстрый, как ветер, преследовал антилопу. По этим приметам добрался Юдхиштхира до горного ущелья, а в нем увидал своего младшего брата, намертво стиснутого владыкой змеев. Юдхиштхира спросил:

- Ты бог или демон? А может, действительно, змей? Что тебе нужно получить или узнать, чтобы быть удовлетворенным? Какую еду принести тебе, чтобы ты отпустил его?

- Был я царем, одним из твоих предков. Имя мое - Нахуша. Я сын Аю, пятый после Сомы.! Принесением жертв и подвижничеством, изучением Вед, самообузданием и отвагой я достиг безраздельной власти над всеми тремя мирами. И когда я добился такого величия, меня обуяла гордыня, поэтому я заставил тысячу дваждырожденных носить мой паланкин. Я был опьянен своей властью, и за пренебрежение к дваждырожденным Агастья низвел меня до такого положения. Твой младший брат достался мне в пищу, и я не отпущу его. Я не хочу ничего другого. Но если ты ответишь на те вопросы, которые я задам тебе, я освобожу твоего брата.

- Спрашивай, змей, что хочешь, и, если смогу, я отвечу, чтобы сделать тебе приятное.

- Скажи, царь Юдхиштхира, кто такой брахман и к познанию чего следует стремиться?

- Тот, кому свойственны правдивость и щедрость, смирение, праведность и незлобивость, сдержанность и сострадание, считается брахманом. А то, к познанию чего следует стремиться, есть высочайший Брахман, исключающий и горе, и радость. С постижением его наступает конец страданиям.

- Четыре варны – вот основа всего, вот истина и сам Брахман. Ведь и шудрам, Юдхиштхира, может быть свойственна правдивость и щедрость, незлобивость и милосердие, непричинение вреда живому и снисходительность. По твоим словам, о владыка людей, то, к познанию чего следует стремиться, исключает и горе, и радость. А я считаю, что нет ничего, что не имело бы связи либо с одним, либо с другим.

- Что свойственно шудре, того нет в дваждырожденном, иначе шудра не был бы шудрой, а брахман - брахманом. Кому присущи эти черты, тот и ведет себя как брахман, а в ком их нет, того, о змей, следует считать шудрой. И далее - ты говоришь, что, поскольку нет ничего, что не было бы связано либо со счастьем, либо с горем, значит, того, к познанию чего следует стремиться, не существует. Да, есть и такое мнение, змей: не существует ничего, лишенного этих свойств, так же как между холодом и теплом нет ничего, что не было бы или холодом, или теплом. Но все же есть нечто, не связанное ни с радостью, ни с горем. Так я считаю, о змей, а что думаешь ты?

- Если ты, о царь, выделяешь брахмана только по образу действий, то говорить о происхождении бессмысленно, если поведение не проявлено.

- Мне кажется, о многомудрый великий змей, что у людей трудно установить происхождение - настолько перемешались все варны. Раз мужи производят потомство от женщин различных варн, то речь, брачные отношения, рождение и смерть равны для людей. И святые мудрецы подтверждают это: "Каковы бы мы ни были, мы совершаем жертвоприношение..." Поэтому те, что проникли в суть вещей, считают образ действий главным и определяющим. Перед тем как обрезать пуповину, над новорожденным совершают обряд. Тогда его матерью называют савитри, а отцом - наставника. Родившийся по природе - все равно, что шудра, пока он не приобщился к Ведам. По этому поводу ввиду расхождения мнений Ману, сын Самосущего, сказал: "Варны различаются отношением к долгу. Если образ жизни не самоочевиден, то налицо глубокое смешение варн". И, следовательно, тот, кто ведет достойный, праведный образ жизни, и есть брахман, как я сказал прежде.

- Я выслушал твою речь, о Юдхиштхира! Ты знаешь все, что следует знать. Разве могу я съесть твоего брата Врикодару?

- Такой, как ты, в мире почитается глубочайшим знатоком Вед и Веданг. Скажи, что нужно делать, чтобы достичь высочайшего пути?

- Кто одаривает того, кого следует, чьи речи доброжелательны и правдивы, кто последователен в непричинении зла живому, тот, достигает небес.

- Что важнее, о змей: принесение даров или правдивость? Скажи, что значит больше, а что меньше: непричинение зла живому или доброе отношение?

- Большая или меньшая важность раздачи даров, преданности и правдивости, непричинения зла и доброго отношения определяется серьезностью результата в каждом отдельном случае. Бывает так, что правдивость значит больше, чем щедрость, а иногда раздача даров важнее правдивой речи. Точно так же непричинение зла живому может иногда значить больше, чем доброе слово, а в других случаях доброе слово ценится выше. Постоянно должен учитываться результат.

- Расскажи мне, о змей, каков путь на небеса, и как неизбежно проявляется для освобожденной от тела души плод прежних деяний.

- Деяния, творимые человеком, определяют для него, о царь, один из трех посмертных путей. Вот они: судьба смертного, жизнь на небесах и появление на свет среди животных. Тот, кто неустанно вершит благие дела, и в первую очередь раздает дары, а также тот, кто движим целью не причинять вреда живому, попадает из мира людей на небо. Если же деяния человека противоположны, то он рождается в мире животных. И тут, о сын мой, отмечают одну особенность. Подверженный страсти или гневу, алчный или творящий зло человек покидает мир людей и появляется на свет как животное. Некоторые из тех, что родились животными, могут вернуться в мир людей, а коровы и им подобные, а также лошади могут стать даже богами. Живущий проходит все эти пути согласно своим деяниям, о царь, вверяя Атман Вечно Великому. Обладающий собственной силою Атман в телесной оболочке, связанный содеянным прежде, о сын мой, проходит через одно рождение за другим; отделенный от тела, он выявляет признаки живущих.

- Расскажи мне точно и по порядку, о змей, о положении Атмана при восприятии звука, осязания, формы, вкуса и запаха. Почему ты, о многомудрый, не ощущаешь одновременно все объекты чувств?

- Субстанция Атмана, заключенная в телесной оболочке, воспринимает чувственные объекты, опираясь на органы чувств. Сознание, познавательная способность и ум суть инструменты в восприятии чувственных объектов. Воплощенный Атман, выйдя за пределы "поля", опирается на ум, сосредоточенный на познании объектов чувств, и последовательно осваивает эти объекты. Для этого и служит ум живущего, и потому не бывает одновременного восприятия всех объектов. Атман, пребывающий между бровями, направляет сознание в разной мере на разные субстанции. Мудрые считают, что после этого, когда вступает в действие сознание, начинается чувственное восприятие. Таков способ проявления "знающего поле".

- Укажи мне высшее отличие между умом и сознанием. Понимание этого считается главным и необходимым для тех, кто стремится к познанию Высочайшего духа.

- Полагают, о сын мой, что сознание включается тотчас же вслед за Атманом; опираясь же на него, сознательное начало становится средством его проявления. Сознание не обладает совокупностью гун, а ум содержит в себе гуны. Сознание возникает в действии, а ум есть нечто данное. Вот такое различие, о сын мой, наметил я между умом и сознанием.

- О высочайший из премудрых! Как на тебя, всеведущего жителя небес, творящего чудеса, могло найти затмение? Вот что кажется мне чрезвычайно сомнительным.

- Даже человека мудрого и доблестного может ослепить богатство. Мне кажется, всякий, кто пребывает в довольстве, лишается ясности разума. Вот и я, о Юдхиштхира, возгордился, упоенный своей властью, а как упал с небес, то сразу прозрел и теперь поучаю тебя. Ты, о великий царь, сделал для меня то, что было необходимо. Побеседовал я с тобой, праведником, и кончился срок моего жестокого проклятия. Некогда разъезжал я по небу в небесной колеснице и, опьяненный гордыней, не считался ни с кем. Все жители трех миров - мудрецы-брахманы, боги, гандхарвы и якши, ракшасы и киннары платили мне дань. На кого ни направлю я взор, тотчас лишается он силы - вот какова была мощь моего взгляда. Тысяча мудрецов-брахманов носила мой паланкин, но один проступок, о царь, разрушил мое благоденствие. Как-то задел я случайно ногой мудрого старца Агастью, несшего вместе со всеми мой паланкин. Невидимый, в гневе он крикнул мне: "Сгинь, змей!" А затем изрек: "Юдхиштхира, Царь справедливости, освободит тебя от проклятия. Когда истечет срок возмездия за твою гордыню и жестокую силу, ты вновь вкусишь плод твоих благих заслуг". Я был поражен мощью его подвижнического духа, потому я и спрашивал тебя о Брахмане и о сущности брахмана. Правдивость, самообуздание, подвижничество, сосредоточенность мысли, непричинение зла живому и постоянная раздача даров - вот, что имеет непреходящую ценность, а отнюдь не происхождение, не род человека! Свободен и невредим твой мощнорукий брат Бхимасена. Благо тебе, о великий царь! Я возвращаюсь на небо.

С этими словами царь Нахуша сбросил обличье удава и, приняв свой небесный облик, удалился на третье небо. А славный и достойный Юдхиштхира вместе с братом Бхимой и Дхаумьей вернулся в обитель.

Книга 3. Главы 180-181

Во время беседы Кришны и Царя справедливости (Юдхиштхиры) явился состарившийся в покаянии благочестивый Маркандея, суровый подвижник, переживший много тысячелетий. Все брахманы и Кришна вместе с Пандавами восславили приход древнего святого мудреца. Когда величайший из святых мудрецов, окруженный почетом, удобно уселся, к нему обратился Кешава от имени брахманов и Пандавов с просьбой молвить его высочайшее слово и поведать священные и вечные предания минувших дней о добродетели царей, женщин и святых мудрецов. Едва они уселись, пришел повидаться с Пандавами и мудрец-бог Нарада, чистый душою. Узнав, что они ожидают рассказа Маркандеи, обрадовался и сказал с улыбкой, понимая важность минуты: "Рассказывай, брахман-мудрец, о чем ты хочешь поведать Пандавам". На эти слова великий подвижник Маркандея ответил: "Запаситесь терпением. Будет долгой беседа". После этого Пандавы и дваждырожденные застыли в ожидании, взирая на великого мудреца, как на полуденное солнце.

Пандава, царь куру, ожидая, пока великий отшельник соберется заговорить, обратился к нему, чтобы начать беседу:

- Ты издревле знаешь жизнь богов, дайтьев, великих душой святых мудрецов и всех мудрецов-царей. Мы считаем тебя достойным почестей и уважения и давно стремимся к встрече с тобой. Здесь и сын Деваки, который пришел повидать нас. Я смотрю на себя: лишился я счастья, а сыновья Дхритараштры, злодеи, благоденствуют, и вот что приходит мне в голову: человек творит добрые и злые дела, и каждому воздается согласно заслугам, но какова в этом роль Властителя? В этом мире или в мире ином приходит ли к человеку как счастье или беда то, что он некогда сделал? Каким путем в этом мире или в мире ином настигает человека возмездие за его злые и воздание за добрые дела, которые следуют за ним? Сохраняет ли он при этом телесную оболочку или уже покинул ее? Случается это в нашем мире или за его пределами? И где сосредоточены деяния умершего существа?

Маркандейя ответил:

- Такие вопросы достойны тебя, ты знаешь все, что следует знать, и спрашиваешь только для утверждения Истины. Но я объясню тебе. Слушай внимательно, как в этом мире и в мире ином человек испытывает счастье и горе. Владыка живущих, первым явившись на свет, создал людей чистыми, незапятнанными и открытыми добру. Древние люди, воплощая в себе неиссякаемую мощь, были верны обетам, правдоречивы, добродетельны и благонамеренны. По своей воле каждый являлся к Богам на небеса и по своей же воле возвращался обратно. И жизнь, и смерть были покорны людской воле. Без лишних тревог, без несчастий и бедствий люди достигали своей цели. Видели они воочию сонмы Богов и святых мудрецов, великих душою, придерживались всех установлений дхармы и не знали вражды. Тысячи лет жили они на свете, и были у них тысячи сыновей.

Время шло, и постепенно люди стали жить только на земле. Злоба и вожделение овладели ими, поддались они ослеплению алчности, погрязли во лжи и обмане. Боги тогда отвергли людей. Из-за своих нечестивых деяний грешники скатывались в Нараку или рождались животными, претерпевая все новые и новые муки в различных формах перерождений.

Желания людей стали ничтожны, замыслы неосуществимы, знания бесполезны и чувства бессильны. Всяческие заботы и тяготы одолевали их, и отличались они в основном дурными делами. Семьи приходили в упадок; низкие духом, люди стали хилыми и болезненными, век их, грешников, сократился - столь жестокой была расплата за греховность деяний. Стремясь к исполнению каждого своего желания, они преступали границы добра и теряли веру.

После смерти судьба человека определяется его делами в этой жизни. Где же сосредоточены дела мудреца и невежды? Где человек пожинает плоды свох добрых и злых деяний? Это твои вопросы. Выслушай же, какие тут существуют установления. Каждый человек, тело которого изначально сотворено Богом, совершает великое множество и добрых, и злых поступков. На исходе своих дней он расстается с бренным телом и тут же появляется на свет из иного чрева. Нет промежутка меж смертью и новым рождением. Собственные деяния человека всегда вместе с ним, словно тень. Они предопределяют для родившегося на свет счастливую или горькою судьбу.

Те, кто лишены ока мудрости, считают, что живое существо связано установлением рока и не наследует ни благих, ни дурных характеристик. Но это стезя невежд, о Юдхиштхира! А теперь послушай о высочайшей судьбе премудрых. Люди, которые предаются подвижничеству и превзошли все науки, те, что строго соблюдают обеты и верны Истине, те, что усердны в служении наставнику, добры нравом и чисты по рождению, те, которые милосердны, сдержанны, деятельны и появились на свет из неоскверненного чрева, те люди, что обычно отмечены добрыми знаками, что смирили себя, обуздав свои чувства, те, что по чистоте своей редко страдают от болезней и живут беспечально, не зная тревог и бед, - такие люди, чье око - мудрость, едва появившись на свет, и даже до этого срока, еще находясь во чреве, и потом, покидая его, осознают связь души своей и Верховной. Явившись в этот мир, чтобы в действии проявить себя, они возвращаются потом в обитель Богов.

Одно получают люди от судьбы, другое от случая, а третье приходит к ним, как итог их собственных деяний. Услышь, о Юдхиштхира, какая есть об этом притча. Я считаю, что наивысшего блага, какое есть у людей, один достигает в этом мире, а не в ином, другой - в ином, а не в этом, третий - и там, и тут, а четвертый не достигает ни там, ни тут. Те, что владеют несметными богатствами, постоянно наслаждаются жизнью, украшая нарядами тело. Для них, поглощенных заботами о плотских наслаждениях, счастье лишь в этой жизни, но не в иной. А кто старится телом, посвятив себя йоге, предаваясь умерщвлению плоти и чтению Вед, кто смирил свои чувства и печется о благе сущего, для того счастье не в этой жизни, но в иной. Кто превыше всего ставит Дхарму и в назначенный час обретает богатство согласно Дхарме, кто берет себе жену и совершает жертвоприношения, для того счастье и в этой, и в следующей жизни. А те невежды, которые не проявляют усердия ни в учении, ни в подвижничестве, ни в раздаче даров и не заботятся даже о том, чтоб породить себе подобных, несчастны и даже не порываются к счастью. Для них его нет ни в этой жизни, ни в жизни иной.

Все вы необычайно доблестны, и мощь ваша удивительна. Вы готовы к борьбе. Глубоко искушенные в знаниях, вы явились на землю из мира иного, чтоб исполнить волю Богов. Вы, герои, привыкшие к подвижничеству и самообузданию, к добродетели и скитаниям, совершая великие подвиги и наилучшим образом ублажая богов, святых мудрецов и усопших предков, благодаря своим деяниям попадете в свой час на небо, в высочайший приют праведников. Не сомневайся в этом из-за того, что сейчас ты, достойный лучшей участи, временно попал в такую беду.

вернуться в раздел "Индуизм"